Под гитару

У него позывной — широ́кий, Взгляд усталый, ладонь в крови. Он в кармане носил бинты, И чужую беду внутри. Не орал, не искал медаль, Просто знал, что нельзя стоять. Если кто-то падал в пыль, Надо было идти и спасать. Под свинцом, под рваным небом, Где земля горит от следа, Он вставал над этим страхом И тянул своих из огня. широ́кий, широ́кий, Слышишь — держись! широ́кий, широ́кий, Он тащил их в жизнь. Под огнем, под огнем, Через боль и дым, широ́кий, широ́кий, Становился щитом живым. На ремне звенели кассеты, На запястье — след от жгута. Он считал не шаги, а раны, И торопил сам себя всегда. Если сердце уставало биться, Он шептал: «Давай, не спи». И тащил на плечах бойцов, Как спасают своих в ночи. Где-то рядом рвались стены, Где-то падал в небо снег, А он мчался сквозь осколки, Не считая собственных ран. широ́кий, широ́кий, Слышишь — держись! широ́кий, широ́кий, Он тащил их в жизнь. Под огнем, под огнем, Через боль и дым, широ́кий, широ́кий, Становился щитом живым. И когда стихала канонада, Вдруг пустела у него ладонь. Он смеялся: «Живы ребята, Значит, можно еще в огонь». Не святой, не герой с плаката, Просто парень из тех дорог, Кто в минуту чужого распада Поднимает других на шаг. широ́кий, широ́кий, Слышишь — держись! широ́кий, широ́кий, Он тащил их в жизнь. Под огнем, под огнем, Через боль и дым, широ́кий, широ́кий, Становился щитом живым. широ́кий, широ́кий, Имя как приказ. широ́кий, широ́кий, Он спасал нас. Под огнем, под огнем, И пока живым, широ́кий, широ́кий, Будет в памяти — стальным.