Rock, Dark Folk, Industrial

Сирена ревёт сквозь радио-шум Город погиб, превратился в остов Окна забиты, проспекты пусты Мы тонем под весом гниющей толпы Из окон доносится рык или хрип В моей холодной руке сжат рваный дневник Я режу их глотки – бью как могу Но смерть не подвластна моему ножу День пятый настал, я счёт потерял Напарник укушен, сам добивал Патрон больше нет, я кинул ружьё Люди страдают, поражает гнильё Это ад под замком, и ключа у нас нет. Мы кричим в небеса, но где же ответ Я выбрал сражаться – не пасть под волной И я продолжаю бороться с чумой Пылают руины, горит бензовоз Зараза идёт, а в глазах лишь некроз Зачистка кварталов идёт день за днём И каждый, кто падший, станет врагом Болезнь не щадит – и мы не щадим За окнами – клацанье, пепел и дым Смерть идёт по пятам, а я всё дышу И вновь с дневником в баррикадах сижу День седьмой – потеряли майора Он вывел толпу от дверного проёма Мертвецы напирали, ломая проход Пал смертью героя – нас Бог не спасёт Мы заперты в клетке из камня и льда. И наши молитвы – пустые слова. Я один против гнили, я не сдамся живым Но верю, что мы встанем со стен Теперь даже воля несёт только страх Лежат уже трупы на всех этажах Сгорел арсенал – обрушились своды Мы ищем спасения, не завести вездеходы Живые не верят, что будет рассвет А мёртвые тянут конечности вслед Эпитафия жизни – молчанье творцов Утерянный счёт в череде мертвецов День десятый – две сотни за час План провалился, огонь не угас Нам нечем стрелять – расстрелян фугас Повсюду лишь трупы, не работает связь Я устал это видеть – я выжег глаза На ощупь пишу – застилает слеза Но голос внутри, как последний приказ, Твердит: «Допиши свой прощальный рассказ». Я не спаситель, не праведный меч Я просто дожил до сгорающих свеч За ночь – два десятка, а выжило ноль Я сам инфицирован – в теле огонь Я видел, как заживо рвали тела И письменно жил, чтобы память жила Теперь этот дневник в мёртвой хватке зажат – Мой разум угас, но шаги не дрожат. И тело бредёт через смрадный закат, Сквозь трупы, огонь, лабиринт баррикад. В гниющих руках – не оружье, а том, Где каждое слово – прощальный псалом. Я мёртв, но иду, словно памяти страж, Несу свой дневник на последний этаж. И если однажды средь пепла и тьмы Его отберёте у чумной кутерьмы – Прочтёте, как бился, горел и любил, Как верил, что кто-то ещё будет жив. Последняя строчка, как выстрел, дрожит: «Мы сделали всё… Чтоб вы – могли жить».