Дед

Лирика

Зимой в деревне свет от лампы слабый В печи дрова горящие трещат. В избу заходят мужики и бабы, Ведь где-то надо вечер коротать. Дед «козью ножку» скрутит из газеты, Набьет махоркой, сядет у огня. Вот кто-то спросит у него совета, Погоду, неурядицы браня. И у кого корова скоро родит, Кто где-то был, увидел, что узнал. И кто-то снова разговор заводит, Ты расскажи, Семен, как воевал. Он о войне воспоминанья гонит, Но те картины до сих пор в глазах. И нет да нет, опять ее напомнит Осколков боль в натруженных руках. И он начнет рассказ о днях шалелых, Когда он в роте смертников служил. Фашистов бил он насмерть озверелых, За что медаль и Орден получил. В разведку шли цепочкою по двое, Чтоб что узнали задним передать. Что, если выжил, получил Героя, Посмертно тоже мог Героем стать. И умирали парни молодые, От пуль шальных спасения не жди. В засадах сутками, полуживые Сидели в холод, голод и дожди. Промокшие, не спавшие, без силы Порой не чувствуя ни рук своих ни ног, И онемевшим пальцем что есть силы, Стреляли, нажимая на курок. И как хотелось у костра погреться, Свалиться где-то в душный сеновал, И выспаться и досыта наесться – Обоз за нами редко поспевал. Когда деревни, села занимали, Фашистов гнали, всех кося подряд. Не брали в плен и в раненых стреляли, Чтоб ни один не выжил немец-гад. Нас гнали злоба, голод и разруха, Разруха в нашей жизни, в головах. В затылок нам дышала смерть-старуха, Кружась на остывающих костях. Я помню, как в деревню мы входили, Где пахло хлебом с дымом из трубы. И в нас, голодных нету больше силы, И животы сводило от нужды. В избу зашли, направив ствол незрячий На бабу за столом с ее детьми. Заслонку скинув, хлеб совал горячий В свой вещмешок. О, Боже, сохрани! - Сынки, ведь хлеб совсем непропеченный, Вы б погодили малость, с полчаса. И нам смотрели вслед завороженно Испуганные детские глаза. Мы уходили, с жадностью вдыхая Тот запах хлеба с дымом из печей И со слезою наскоро глотая Не было хлеба этого горчей. Мы немцев гнали, зачищая села, Деревни, полустанки, города. И нас гнала вперед и злая воля, И чистая холодная вода. Чтоб смыть с себя все страхи и заботы, Всю грязь, живые к речке мы спешим. Чтоб вшей нательных смыть с соленым потом, И горечь смыть с израненной души. - Скажи, Семен, а было ли вам страшно, Ведь каждый выстрел, - это чья-то жизнь? Там на войне, как тот костер угасший, Жизнь коротка, за каждый миг держись. И страшно было, больно тоже было. Сквозь сон мы спали, жажда жизни тлелась. Завидовали тем, кого убили, Им ничего уж больше не хотелось.